Неточные совпадения
Все были такого рода, которым жены в нежных разговорах, происходящих в уединении, давали
названия: кубышки, толстунчика, пузантика, чернушки, кики, жужу и проч.
Трудно даже и сказать, почему это; видно, уже народ такой, только и удаются те совещания, которые составляются для того, чтобы покутить или пообедать, как — то: клубы и всякие воксалы [Воксал (англ. vauxholl) — увеселительное заведение, собрание; впоследствии это
название было присвоено станционным помещениям на железной дороге.] на немецкую ногу.
А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего, так с бубен!» Или же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и даже просто: «пичук!» —
названия, которыми перекрестили они масти в своем обществе.
Были и такие
названия: «Свиноводство как наука».
Приобретение — вина всего; из-за него произвелись дела, которым свет дает
название не очень чистых.
Цветы и ленты на шляпе, вся веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит вся площадь, а носильщики между тем при криках, бранях и понуканьях, нацепляя крючком по девяти пудов себе на спину, с шумом сыплют горох и пшеницу в глубокие суда, валят кули с овсом и крупой, и далече виднеют по всей площади кучи наваленных в пирамиду, как ядра, мешков, и громадно выглядывает весь хлебный арсенал, пока не перегрузится весь в глубокие суда-суряки [Суда-суряки — суда, получившие свое
название от реки Суры.] и не понесется гусем вместе с весенними льдами бесконечный флот.
На одной было заглавие: «Философия, в смысле науки»; шесть томов в ряд под
названием: «Предуготовительное вступление к теории мышления в их общности, совокупности, сущности и во применении к уразумению органических начал обоюдного раздвоения общественной производительности».
Именно, в отдаленных улицах и закоулках города дребезжал весьма странный экипаж, наводивший недоумение насчет своего
названия.
И еще достал одну бутылочку французского под
названием: бонбон.
Это
название она приобрела законным образом, ибо, точно, ничего не пожалела, чтобы сделаться любезною в последней степени, хотя, конечно, сквозь любезность прокрадывалась ух какая юркая прыть женского характера! и хотя подчас в каждом приятном слове ее торчала ух какая булавка! а уж не приведи бог, что кипело в сердце против той, которая бы пролезла как-нибудь и чем-нибудь в первые.
И понемногу начал он и подпрыгивать, и потирать себе руки, и подпевать, и приговаривать, и вытрубил на кулаке, приставивши его себе ко рту, как бы на трубе, какой-то марш, и даже выговорил вслух несколько поощрительных слов и
названий себе самому, вроде мордашки и каплунчика.
Как-то в жарком разговоре, а может быть, несколько и выпивши, Чичиков назвал другого чиновника поповичем, а тот, хотя действительно был попович, неизвестно почему обиделся жестоко и ответил ему тут же сильно и необыкновенно резко, именно вот как: «Нет, врешь, я статский советник, а не попович, а вот ты так попович!» И потом еще прибавил ему в пику для большей досады: «Да вот, мол, что!» Хотя он отбрил таким образом его кругом, обратив на него им же приданное
название, и хотя выражение «вот, мол, что!» могло быть сильно, но, недовольный сим, он послал еще на него тайный донос.
Вера больна, очень больна, хотя в этом и не признается; я боюсь, чтобы не было у нее чахотки или той болезни, которую называют fievre lente [Fievre lente — медленная, изнурительная лихорадка.] — болезнь не русская вовсе, и ей на нашем языке нет
названия.
Ночью она начала бредить; голова ее горела, по всему телу иногда пробегала дрожь лихорадки; она говорила несвязные речи об отце, брате: ей хотелось в горы, домой… Потом она также говорила о Печорине, давала ему разные нежные
названия или упрекала его в том, что он разлюбил свою джанечку…
Вы уже видите гнездо злого духа между неприступными утесами, — не тут-то было:
название Чертовой долины происходит от слова «черта», а не «черт», ибо здесь когда-то была граница Грузии.
А еще слыву добрым малым и добиваюсь этого
названия!
— Послушай, Казбич, — говорил, ласкаясь к нему, Азамат, — ты добрый человек, ты храбрый джигит, а мой отец боится русских и не пускает меня в горы; отдай мне свою лошадь, и я сделаю все, что ты хочешь, украду для тебя у отца лучшую его винтовку или шашку, что только пожелаешь, — а шашка его настоящая гурда [Гурда — сорт стали,
название лучших кавказских клинков.] приложи лезвием к руке, сама в тело вопьется; а кольчуга — такая, как твоя, нипочем.
Вот романтическое
название!
— А вы думали нет? Подождите, я и вас проведу, — ха, ха, ха! Нет, видите ли-с, я вам всю правду скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений, среды, девочек мне вспомнилась теперь, — а впрочем, и всегда интересовала меня, — одна ваша статейка. «О преступлении»… или как там у вас, забыл
название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в «Периодической речи» прочесть.
Действительно, в общем виде Петра Петровича поражало как бы что-то особенное, а именно нечто как бы оправдывавшее
название «жениха», так бесцеремонно ему сейчас данное.
Когда же рога ставятся открыто, как в гражданском браке, тогда уже их не существует, они немыслимы и теряют даже
название рогов.
— Вы не Амаль-Иван, а Амалия Людвиговна, и так как я не принадлежу к вашим подлым льстецам, как господин Лебезятников, который смеется теперь за дверью (за дверью действительно раздался смех и крик: «сцепились!»), то и буду всегда называть вас Амалией Людвиговной, хотя решительно не могу понять, почему вам это
название не нравится.
Слышал он, как и все, что существуют, особенно в Петербурге, какие-то прогрессисты, нигилисты, обличители и проч. и проч., но, подобно многим, преувеличивал и искажал смысл и значение этих
названий до нелепого.
Но вот уже она совсем перестала сдерживаться; это уже смех, явный смех; что-то нахальное, вызывающее светится в этом совсем не детском лице; это разврат, это лицо камелии, [Камелия — здесь: женщина сомнительного поведения (от
названия романа А. Дюма-сына «Дама с камелиями»).] нахальное лицо продажной камелии из француженок.
Вон реформа идет, и мы хоть в названии-то будем переименованы, хе! хе! хе!
Янкель, подпрыгивая на своем коротком, запачканном пылью рысаке, поворотил, сделавши несколько кругов, в темную узенькую улицу, носившую
название Грязной и вместе Жидовской, потому что здесь действительно находились жиды почти со всей Варшавы.
Все было на руках у куренного атамана, который за это обыкновенно носил
название батька.
Они вели счет времени по праздникам, по временам года, по разным семейным и домашним случаям, не ссылаясь никогда ни на месяцы, ни на числа. Может быть, это происходило частью и оттого, что, кроме самого Обломова, прочие всё путали и
названия месяцев, и порядок чисел.
Последуя тому, что налагают на нас обычаи и нравы, мы приобретем благоприятство тех, с кем живем. Исполняя предписание закона, можем приобрести
название честного человека. Исполняя же добродетель, приобретем общую доверенность, почтение и удивление, даже и в тех, кто бы не желал их ощущать в душе своей. Коварный афинский сенат, подавая чашу с отравою Сократу, трепетал во внутренности своей пред его добродетелию.
До вступления моего в статскую службу приобрел я лестное для меня
название человеколюбивого начальника.
Скажите вы мне, мужья-старички, но скажите по совести, стоите ли вы
названия мужа?
Одно
название сие приводит всю кровь в необычайное движение!
Мне представилось, что я царь, шах, хан, король, бей, набаб, султан или какое-то сих
названий нечто седящее во власти на престоле.
— Тысяча голосов на меня подымаются; ругают меня всякими мерзкими
названиями: мошенник, плут, кан… бес и пр., и пр.
— За одно
название отказали мне издание сих стихов.
Некоторые глупые, дерзновенные и невежды попускаются переводить на общий язык таковые книги. Многие ученые люди, читая переводы сии, признаются, что ради великой несвойственности и худого употребления слов они непонятнее подлинников. Что же скажем о сочинениях, до других наук касающихся, в которые часто вмешивают ложное, надписывают ложными
названиями и тем паче славнейшим писателям приписывают свои вымыслы, чем более находится покупщиков.
Хлестаков. Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и
названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „Надежды“ и „Московский телеграф“… все это я написал.
Музыка, считанье и грозные взгляды опять начались, а мы пошли к папа. Пройдя комнату, удержавшую еще от времен дедушки
название официантской, мы вошли в кабинет.
― Ты вот и не знаешь этого
названия. Это наш клубный термин. Знаешь, как яйца катают, так когда много катают, то сделается шлюпик. Так и наш брат: ездишь-ездишь в клуб и сделаешься шлюпиком. Да, вот ты смеешься, а наш брат уже смотрит, когда сам в шлюпики попадет. Ты знаешь князя Чеченского? — спросил князь, и Левин видел по лицу, что он собирается рассказать что-то смешное.
Он не знал, что его образ действий относительно Кити имеет определенное
название, что это есть заманиванье барышень без намерения жениться и что это заманиванье есть один из дурных поступков, обыкновенных между блестящими молодыми людьми, как он.
«То-то пустобрех», думал он, применяя в мыслях это
название из охотничьего словаря к знаменитому доктору и слушая его болтовню о признаках болезни дочери.
— Для тебя это дело упрямства, — сказала она, пристально поглядев на него и вдруг найдя
название этому раздражавшему ее выражению лица, — именно упрямства.
— Всё исправно, — сказал Англичанин. — А вы куда едете, милорд? — спросил он неожиданно, употребив это
название my-Lord, которого он почти никогда не употреблял.
Степану Аркадьичу
название этого места, столь близкого его сердцу, уже было привычно, и он, не ошибаясь, быстро выговаривал его.
— Что такое пиетистка, папа? — спросила Кити, уже испуганная тем, что то, что она так высоко ценила в госпоже Шталь, имело
название.
— На что вам латинские
названия? — спросил Базаров.
— Пойдемте гулять завтра поутру, — сказала она ему, — я хочу узнать от вас латинские
названия полевых растений и их свойства.
Получила
название по имени своего основателя — Джованни Антонио Галиньяни.] но он не читал; он глядел пристально в камин, где, то замирая, то вспыхивая, вздрагивало голубоватое пламя…
В 50–60-х гг. XIX века в русской живописи зарождается новое, реалистическое направление, получившее
название передвижнечества.
Остзее — немецкое
название Балтийского моря) дворяне доказывали, что частная собственность на всю землю — неотъемлемая привилегия дворянства.